Showing titles in Russian & Soviet

Stalin’s Scribe is the first biography of a man who was once one of the Soviet Union’s most prominent political figures. Thanks to the opening of Russia’s archives, Brian Boeck discovers that Sholokhov’s official Soviet biography is actually a tangled web of legends, half-truths, and contradictions. Boeck examines the complex connection between an author and a dictator, revealing how a Stalinist courtier became an ideological acrobat and consummate politician in order to stay in favor and remain relevant after the dictator’s death.

Ein Beamter aus Sankt Petersburg wacht eines Morgens auf – und stellt fest, dass seine Nase verschwunden ist. Noch unglaublicher: Die Nase führt plötzlich ein Eigenleben und tritt als hochrangiger Staatsbeamter auf. Gogol nutzt diese groteske Geschichte, um die Absurditäten des russischen Beamtentums, soziale Eitelkeit und den Verlust der persönlichen Identität satirisch zu entlarven.

This is Leo Tolstoy's integration of the four biblical gospels into a single account of the life of Jesus. The Gospel in Brief is an intriguing fusion of biblical texts and Tolstoy's own religious views. Tolstoy explains that his goal is a “solution to the problem of life," not a theological or historical statement. He therefore ignores issues like Jesus' genealogy and divinity, focusing instead on the words and teachings of Jesus, stripped of what he regarded as the Church's distortions and focus on dogma and ritual.

Russian literature of the 19th century is among the richest, most profound, and most human traditions in the world. This course explores this tradition by focusing on four giants: Ivan Turgenev, Fyodor Dostoevsky, Leo Tolstoy, and Anton Chekhov. Their works had an enormous impact on Russian understanding of the human condition.

Madame Ranyevskaya and her daughter Anya have returned home from Paris to discover that their family estate – which includes their beloved cherry orchard – has to be sold to cover the family’s debts. They believe a miracle can save their orchard. But will their stubborn pride and fond...

Anna Karenina is beautiful, married to a successful man, and has a son whom she adores. But a chance meeting at a train station in Moscow sets her passionate heart alight, and she is defenceless in the face of Count Vronsky's adoration. Having defied the rules of nineteenth-century Russian society, Anna is forced to pay a heavy price.

The fortunes of the Rostovs and the Bolkonskys, of Pierre, Natasha, and Andrei, are intimately connected with the national history that is played out in parallel with their lives. Balls and soirées alternate with councils of war and the machinations of statesmen and generals, scenes of violent battles with everyday human passions in a work whose extraordinary imaginative power has never been surpassed. The prodigious cast of characters, both great and small, seem to act and move as if connected by threads of destiny as the novel relentlessly questions ideas of free will, fate, and providence.

Dans un cimetière, le narrateur entend d'étranges conversations venues de sous la terre. Les morts n'en ont toujours pas fini avec la vie, et sont bien décidés à en profiter jusqu'au bout.

Лесник Василий Весёлкин, получает важное правительственное задание - найти древесину для авиационной фанеры. Вспомнив, что еще в детстве он слышал рассказ о некой заповедной Корабельной чаще, которую не рубят, а берегут как святыню: «в этой сосновой чаще все деревья ровные и высокие, а стоят они так часто, что, если даже дерево срубить, оно не падает, а остаётся стоять меж других, как живое». Веселкин решает отыскать это уникальное место, чтобы использовать древесину вековых сосен для нужд советской авиации.

Presented here are 3 short works by Virginia Woolf, each a unique consideration of the work of Fyodor Dostoyevsky. The essays included are: The Father: Woolf's ruminations of family and, particularly, the father within the works of Dostoyevsky. More Dostoyevsky: Further thoughts on Dostoyevsky's work, an author of whom she once wrote “It is directly obvious that he is the greatest writer ever born." In Cranford: A comedic exploration of Dostoyevsky's work where Woolf transplants the great master into English provincial life to explore the unique nature of his work and the English nature.

«Метель» — изысканный образец пушкинской прозы, где поэзия зимней природы переплетается с драмой человеческих страстей. История любви, трагедии и случайностей раскрывается через живую картину русской усадебной жизни начала XIX века. Пушкин мастерски сочетает романтическое напряжение, психологическую точность и великолепное описание природы, создавая атмосферу трепета и ожидания, в которой судьба героев переплетается с буйством метели и непредсказуемостью судьбы.

«История села Горюхина» — удивительное повествование Александра Сергеевича Пушкина, где память и наблюдательность автора превращают обыденное в чарующее. Сквозь хроники, летописи и живые рассказы жителей раскрывается жизнь русской деревни XIX века: её обычаи, нравы, труд и радости. Юмор соседствует с серьёзностью, историческая точность — с народной живостью, а документальность переплетается с художественным вкусом. Малая родина предстаёт во всей полноте характеров, событий и колорита, сохранив свой неповторимый дух.

«Рославлев» Александра Пушкина — пронзительная история о совести и памяти, о людях, оказавшихся в вихре Отечественной войны 1812 года. Личная драма героев переплетается с судьбой России, раскрывая светскую жизнь Москвы и тревоги военных лет. Через тонкий женский взгляд и живую прозу Пушкин передаёт трагизм времени, внутренние переживания и силу человеческого духа. Это не только литературное свидетельство эпохи, но и яркое художественное повествование, где история, эмоции и наблюдательность сплетаются в цельный образ.

«Домик в Коломне» — изящный поэтический опыт Александра Пушкина, в котором игра с формой становится не менее увлекательной, чем сама история. Здесь ирония соседствует с лёгкой грустью, простая бытовая зарисовка оборачивается литературным экспериментом, а пушкинская муза ведёт читателя от шутки к размышлению. Стихотворение, словно созданное для неспешного чтения, раскрывает очарование повседневности и силу творческой свободы. Произведение обращено ко всем, кто ценит живое слово, поэтическую музыку и тонкий юмор классика.

В город возвращается закон — холодный, суровый, непреклонный. Но перед лицом строгости вспыхивает другое: любовь, милосердие, тайное желание. Поэма Александра Пушкина «Анджело» — редкий опыт поэта в жанре драматической переработки.

Весна 1942 года. На далёком разъезде старшина Федот Васков получает в подчинение отделение зенитчиц. Молодые девушки, недавно пришедшие на фронт, сталкиваются с суровой реальностью войны, когда неподалёку обнаруживаются немецкие диверсанты. Маленький отряд вступает в неравный бой, где решаются судьбы, проверяются сила духа и цена человеческой жизни. Роман Бориса Васильева «А зори здесь тихие» — одно из самых известных произведений о Великой Отечественной войне, написанное с точностью, уважением и глубоким знанием того времени.

Die Erde stellte eine Hölle dar. Die Nachmittagssonne brannte mit solchem Eifer, dass selbst das Thermometer, das im Amtszimmer des Akzisebeamten hing, ganz ratlos wurde: es stieg bis 35,8 Grad Reaumur und blieb unentschlossen stehen .... Von den Bürgern troff der Schweiß wie von müde gehetzten Pferden; sie ließen ihn ruhig eintrocknen, denn sie waren zu faul, um ihn abzuwischen.

«Путешествие в Арзрум» Александра Пушкина — редкий для русской литературы опыт подлинных путевых заметок, написанных поэтом, чьё слово само дышит свободой и свежестью дороги. Перед читателем раскрывается Кавказ и Восток в ярких образах, где каждая гора и каждое лицо словно оживает под пером Пушкина. Здесь нет сухого отчёта — лишь живая речь, лёгкая насмешка, наблюдательность и прозрачная проза, в которой слышится музыка стиха.

Isolado da sociedade e profundamente amargurado, o narrador sem nome deste pequeno romance compõe uma reflexão existencial e filosófica ao mesmo tempo em que apresenta uma confissão tortuosa, mordaz e irônica sobre seu passado. Ex-funcionário público de São Petersburgo, o "homem do subsolo" — como ficou conhecido o narrador-personagem deste livro —se volta para temas como a liberdade, a consciência e a irracionalidade, em um relato, ao mesmo tempo, angustioso e irresistível.

Представьте себе уютный барский дом семьи Кирсановых, где царит патриархальный уклад. И вдруг — бац! В их размеренную жизнь врывается друг Аркадия — Евгений Базаров. Этот товарищ — настоящий бунтарь и тотальный нигилист, отрицающий авторитеты, искусство, религию и даже любовь. Начинается эпическая битва мировоззрений.